5 минут на чтениеАвтор: Беседу вела Марина Аромштам

Что стоит за акцентом билингвов?

Лариса Широбокова – филолог, доктор наук в области социолингвистики, автор и преподаватель онлайн-курсов для билингвов, преподаватель русского языка как иностранного, соорганизатор Международной конференции «Логопеды и билингвы». Родилась в национальной республике Удмуртии, в России. Научные интересы Ларисы Широбоковой связаны с влиянием билингвизма на общее языковое развитие. В настоящее время живет и работает в Риме.

hero.jpg

– Лариса, билингвизм для вас – непростая тема?

– Когда ты рассказываешь о своем ребенке, о том, как он становится билингвом в другой стране, – это одна история. А мне в этом разговоре приходится начинать с себя: я сама – билингв, выросла в России, в Удмуртии, и языки, которыми я владела с детства, – удмуртский и русский.

– Это действительно новый поворот темы. До сих пор, если взрослые и рассказывали мне о своем билингвизме, о том, как они стали билингвами, то это было связано с их переездом в другую страну в детстве. Корни вашего билингвизма совсем другие.

– Да. Мне не пришлось никуда ехать, чтобы стать билингвом. И должна сказать, что ребенку-билингву, который растет в России, часто бывает непросто. Проблемы, с которыми он сталкивается, мне кажется, не сопоставимы с проблемами двуязычного ребенка в Европе. По общему признанию моих знакомых, быть удмуртом по национальности и жить в Европе гораздо легче, чем жить в России.

– Мне казалось, что и в других странах существуют проблемы с билингвизмом. Не везде он приветствуется. По крайней мере, не везде приветствовался раньше. И в Израиле с этим были сложности, и в США… А в России, значит, быть ребенком, который говорит не только на русском, но и на языке своей национальной республики, не просто сложно, а даже болезненно.

– Среди моих воспоминаний, связанных с билингвизмом в детстве, есть такие, к которым неприятно возвращаться. Но, возможно, непростой личный опыт сегодня помогает мне лучше понимать детей-билингвов: их страх сказать что-то не то, ошибиться в слове, произношении, ударении. Я понимаю, как важно, чтобы рядом с ребенком был взрослый, который не ругает его за это, а наоборот поддерживает, помогает почувствовать себя уверенно в тех языках, которыми пользуется ребенок.

– Это связано с отношением в России к удмуртскому языку?

– Да. Как к чему-то не заслуживающему уважения. Мне 43 года, и я только-только обретаю силы говорить о своем детском билингвизме, анализировать его с точки зрения психолингвистики. Одним из поводов для насмешек был акцент: мол, удмурты говорят по-русски с акцентом – и это смешно. Если ты говоришь с акцентом, то ты как бы неполноценный русскоговорящий. Жить с этим было очень тяжело. Поэтому неслучайно, наверное, по прошествии многих лет акцент стал для меня темой исследования и моего научного интереса. Мотивы тут и профессиональные, и глубоко личные. Теперь я могу сказать, что, по сути, не бывает никакого «чистого языка». Практически все люди говорят на языке с тем или иным акцентом. Это особенно заметно по отношению к английскому языку.

– Потому что это язык международного общения?

– Конечно. Английским сейчас пользуются люди из самых разных стран, самого разного происхождения. Конечно, у них есть акцент. Индийцы говорят по-английски со своим акцентом, итальянцы – со своим. Но это чаще всего принимается как должное.

– Сейчас вы живете в Италии и свободно говорите по-итальянски. Проблема удмуртского акцента для вас существует?

– Видите ли, итальянцы вообще ничего не знают про удмуртов. Родственники моего мужа до сих пор считают, что удмуртский – это просто один из диалектов русского, по аналогии с диалектами итальянского, на которых говорят в разных частях Италии. Что поделаешь! Они не лингвисты и не могут себе представить, что в одной и той же стране люди могут говорить на совершенно разных языках, которые даже относятся к разным языковым группам… Спустя 18 лет знакомства с родными мужа я оставила попытки их переубедить. Поэтому удмуртский акцент для них – это тот же русский акцент.

– Насколько в Италии существенна проблема акцента двуязычных детей?

– Тут существует обратная проблема. Многие мамы сильно переживают не из-за того, что их двуязычный ребенок будет говорить на итальянском с акцентом, а из-за того, что он будет говорить с акцентом на русском.

– Можно ли добиться того, чтобы ребенок-билингв говорил по-русски без акцента?

– Акцент – явление гораздо более сложное, чем многие привыкли думать. Он проявляется не только в особенностях произношения отдельных звуков. Он касается и интонации, и темпа речи, и ударений, и речевого ритма. На наш акцент влияют настроение, усталость, круг общения.

Наш мозг, который управляет нашей речью, в частности – нашим артикуляционным аппаратом, стремится «облегчить» нам жизнь – помочь адаптироваться к окружающему социуму. И даже если мы говорим на языке своих родителей, на языке своих близких, мозговые центры управления речью стараются уподобить нашу речь речи окружающих более широкого социума: хотя бы интонационно, хотя бы за счет особенностей произнесения тех или иных звуков. Я наблюдала это, когда жила в Венгрии. И наблюдаю теперь в Италии. Если русскоязычный человек живет в стране, где говорят не на русском языке, на него оказывают влияние ритм и мелодика другого языка. У звуков, которые он произносит на русском, может измениться сила, высота, длительность – то, что в науке называется просодическими особенностями речи. Такие просодические особенности языка можно назвать региональным акцентом.

– Но бояться этого, судя по вашим словам, не надо, потому что это неизбежно.

– Конечно. Мы, родители билингвов, не всегда можем контролировать акцент детей. На речь ребенка влияет не только семья, но более широкая социальная среда. И если ребенок вдруг окажется в русскоговорящей подростковой среде, да еще и в России, – его акцент в течение непродолжительного времени может уйти. Ребенок хочет быть полноправным членом какой-то социальной группы – и мозг помогает ему в этом, адаптируя его речь к этой группе. Я знаю это по себе. Сейчас я говорю на русском, который подвержен влиянию итальянского. Как только я приезжаю в Удмуртию, я сразу начинаю говорить по-русски с удмуртским акцентом.

– Но проблемы освоения русского ребенком-билингвом связаны ведь не только с акцентом?

– Нет, конечно. Шесть лет я работала преподавателем в русскоязычной школе выходного дня. Это была очень трудная работа, которая не всегда приводила к ожидаемым результатам. Я очень переживала, постоянно анализировала занятия и пыталась понять, что я делаю не так. Может быть, использую недостаточно эффективные методы и приемы?

А когда педагог не видит результатов своего труда, у него наступает выгорание. Я не сразу поняла, в чем дело. Со временем выяснилось, что дело не в моей компетентности, не в слабой поддержке русского, не в том, что ребенку не хватает речевого опыта. У некоторых детей обнаружились логопедические проблемы, касающиеся языкового развития в целом.

На занятии. Фото из личного архива Ларисы Широбоковой.
На занятии. Фото из личного архива Ларисы Широбоковой.

– Проблемы с фонематическим слухом?

– В том числе. Нарушение фонематического слуха действительно может стать причиной трудностей в развитии. Иногда ребенок, годами слышавший русскую речь в том или ином объеме, не понимает, не запоминает слов и часто повторяющихся выражений.

Некоторые дети попросту не слышат какие-то звуки. Не различают их по глухости-звонкости (такие, как «б/п», например), не удерживают звуковую форму слова и не могут ее воспроизвести. Поэтому объяснение «С ним мало говорили по-русски» тут не работает. И это касается не только русского языка, но и итальянского.

– То есть это проблемы, которые не связаны с билингвизмом.

– Миф о том, что билингвизм вызывает задержку речевого развития, что билингвы вообще начинают говорить позже, существует. Но билингвизм тут совсем ни при чем.

У ребенка могут быть общие нейропсихологические проблемы, связанные с моторным контролем, способностью удерживать внимание… Много разных сложностей. Для такого ребенка речь оказывается не чем-то значимым, что надо выделять из потока ощущений. Речь для него – как фон. Как шум… И тут не работают обычные инструменты, которые использует педагог русского языка. Поиск новых инструментов для работы с детьми и подтолкнул меня к необходимости получить новую специальность – «логопед».

– Новые инструменты действительно эффективны в работе с билингвами?

– Если коррекционная работа с ребенком начинается до десяти лет, до подросткового возраста, возможность добиться положительной динамики выше. Но возраст – не единственный фактор, определяющий результаты работы. Тут важны и индивидуальные особенности ребенка, и частота коррекционных занятий, и поддержка со стороны родителей и школьных педагогов.

– Когда родители обращаются к вам за помощью, предполагается, что вы будете помогать ребенку именно с русским языком?

– В итальянских школах нет практики раннего выявления проблем речевого развития. А русскоговорящие мамы билингвов могут внимательно наблюдать именно за тем, как у ребенка развивается русская речь. Они чувствуют: что-то не то происходит у ребенка с русским. Я начинаю исследовать ситуацию – и выясняется, что неприятности касаются не только русского, но языкового развития в целом. Обычно я прошу родителей снять на видео какую-нибудь бытовую ситуацию, в которой ребенок что-то делает и говорит на итальянском. Маме-то кажется, что с итальянским у ребенка все в порядке. А на самом деле это не так. Маме не всегда легко принять наличие проблемы. (Для папы принять проблему еще сложнее!) Этому, к сожалению, способствует еще и то, что в итальянской начальной школе не принято говорить, что у ребенка что-то не так с развитием. «Все хорошо», – твердят учителя, – даже если это не так. А я провожу диагностику и вижу: проблемы есть. С обоими языками.

– Но ваша коррекционная работа все-таки строится вокруг русского языка… На итальянский язык это как-то влияет?

– Результаты коррекционной работы могут сказываться не только на русском, но и на итальянском языке. Ведь логопед работает с базовыми языковыми процессами – фонематическим восприятием, слуховым вниманием, речевой памятью, способностью воспринимать и анализировать речевую информацию.

Хотя бывает, что в русском языке ребенок за счет коррекционных занятий достигает больших результатов. Итальянские специалисты все еще фиксируют у ребенка проблемы с чтением, а на русском ребенок уже читает сказочные повести. Конечно, в идеале коррекционная работа должна вестись по отношению к двум языкам. Но даже помощь ребенку с освоением русского языка положительно сказывается на его общем развитии.

Назад ко всем
Автор: Беседу вела Марина Аромштамглавный редактор интернет-портала «Лес книг»
Поделиться статьей

Статьи по теме:

hero.jpg
3 минуты на чтение

Жизнь билингвов связана с переводом

Надо как можно чаще привлекать билингвов к переводу. Это очень важный навык для овладения языками. Жалко, что в русскоязычных школах этот способ развития языков мало используется.

hero.jpg
3 минуты на чтение

Как подбирать книги для билингвов

Среди книг, которые мы советуем детям-билингвам, значительное количество комиксов. С помощью таких историй подростки еще и знакомятся с современным русскоязычным сленгом. В разговорах со своей бабушкой этому точно нельзя научиться.

hero.jpg
10 минут на чтение

Билингвизм ребенка – это культурная роскошь

Есть несколько возрастных рубежей, в которые может произойти отказ от родительского языка: это кризис трехлетнего возраста, кризис шести лет и уже описанный подростковый кризис…Но подростковый кризис, конечно, самый тяжелый. Он связан еще и с изменением позиции ребенка по отношению к родителям.